Через некоторое время дверь открылась (бесшумно, видимо, петли хорошо смазаны), и на нее уставилась пара жестких черных глаз. Джулианна, женщина миниатюрная, привыкла высоко задирать голову, чтобы взглянуть на мужчин, но этот… эта махина была самым высоким человеком, когда-либо ею виденным. Он походил на дерево. На очень большой, очень крепкий дуб, растущий в дремучем густом лесу.

Но больше всего ее потряс ужасный серповидный шрам, пересекавший его левую щеку от виска до челюсти. Джулианна ахнула, и во рту у нее мгновенно пересохло.

— Да? Чего надо? — требовательно спросил он. Низкий басовитый голос пугал так же, как и все остальное. Во всем его облике было что-то дубовое, допотопное.

Ее язык, обычно такой острый и находчивый, словно прилип к зубам, не желая приходить на помощь.

Громила нахмурился еще сильнее. Джулианна изо всех сил пыталась взять себя в руки.

Резко выдохнув, она заставила себя начать:

— Я… я приехала, чтобы поговорить с мистером Рейфом Пендрагоном. Возможно, это вы и есть, сэр?

«Боже милосердный, — взмолилась мысленно она, — пусть это будет не он!»

Громила так нахмурился, что его густые черные брови на гладком бледном лбу зашевелились, подобно рассерженным гусеницам.

— Дракон занят, сегодня у него нет времени на шлюх, даже если они чертовски соблазнительны. Попытай удачи в другом месте, фифочка.

И самым грубым образом захлопнул у нее перед носом дверь.

Дрожа от шока, Джулианна стояла, не в силах шевельнуться, и холодный февральский ветер заползал ей под юбку. Она поплотнее запахнула накидку.

Что он сказал, этот невежа? Что-то о соблазнительных шлюхах. Что, ради всего святого, такое шлюха? Если это то, что она подозревает… Джулианна так оскорбилась, что забыла про холод.

И еще он назвал ее «фифочка». Чудовище!

Сжав губы, стиснув зубы, она подняла руку, обтянутую перчаткой, и снова постучалась.