Впрочем, Веллингтон и не намеревался вмешиваться в работу будущего гражданского правительства Франции. Как всегда после сражений, он был занят защитой гражданских лиц от военных эксцессов.

Поскольку сами парижане были в этом заинтересованы, они не видели ничего дурного в мерах, предпринятых британской армией, а разница между их союзниками и союзниками Британии стала очевидна сразу, как только была проиграна битва при Ватерлоо.

Ромни Вуд старался изо всех сил держаться подальше от политических интриг и не видел большого смысла в том, чтобы оставаться дальше на воинской службе. Однако герцог Веллингтон был очень к нему привязан, а кроме того, весьма ценил как человека исключительной честности и одного из своих лучших офицеров. Поэтому полковнику приходилось не только заниматься делами тех воинских частей, которыми он непосредственно командовал, но и частенько, выполняя поручения герцога, наводить порядок там, где возникали разного рода инциденты, портившие торжество от одержанной победы.

— Будь все проклято! — чуть ли не ежедневно говорили молодые офицеры полковнику Буду. — Для чего же мы сражались, если не для того, чтобы победить Наполеона и отправиться по домам?

Они не могли найти ни одной разумной причины, чтобы объяснить, почему герцог настаивает на оккупационной армии, и соглашались с французами, что организовать снабжение ста пятидесяти тысяч человек продовольствием — непосильная задача.

Герцог вызвал к себе Ромни Вуда.

— Они хотят, чтобы я отправил тридцать тысяч человек по домам, — сказал он с возмущением.

— Я слышал, ваша светлость, что они решили остановиться именно на этой цифре.

— Решили! — тут же вспылил герцог. — Я один могу здесь что-то решать!

— Разумеется, — согласился с ним полковник Вуд.

— Я и так уже сократил армию на восемь сотен человек, доведя ее всего до ста пятидесяти тысяч! — продолжал бушевать герцог.

Полковник Вуд благоразумно промолчал.