- Если бы я знала, что ты окажешься такой глупой, дорогая, я никогда бы не представила его тебе, - сказала леди Пед- нор. - Харлеетон и Фанни! Боже мой! Ему все сорок. А сколько ей? Семнадцать? Ты просто сошла с ума!

Вдова Уингам покачала головой.

- Я не хочу, чтобы она была бедной, - прервала она кузину и отвела от нее взгляд, - или чтобы она вышла замуж за очень молодого человека. Чувства, которые испытываешь в молодом возрасте, быстро проходят, и потом, из молодых мужчин не получаются надежные мужья, Гонория. Такого мужчину, как лорд Харлеетон, можно только пожелать для своего ребенка. С ним она была бы счастлива, не знала бы забот, не знала бы, что такое бедность.

- Моя дорогая, оттого, что твоя мама ошиблась, выдав тебя за Тома Уингама, нельзя говорить, что все мужчины - эгоисты.

- Я была влюблена в Тома. Нельзя во всем винить маму. Могу сказать, что он был необыкновенно красив и мог бы стать заботливым мужем, если бы события развивались по-другому. Я иногда думаю, что, если бы дядя Хоршем не женился во второй раз и если бы у них не родился сын, он унаследовал бы титул, - на что он всегда рассчитывал, и тогда у него в жизни все сложилось бы по-другому.

- Тогда бы у него было больше денег и, возможно, он стал бы более внимательным, - продолжала Гонория Педнор.

- Именно это я и хочу сказать, - живо подхватила вдова Уингам. Бедность сделала его суровым и раздражительным. Бог - свидетель, я не хочу ничего плохого говорить о Томе. Возможно, тебя удивляет, что я, подобно самым пронырливым свахам, планирую счастье для Фанни, чтобы она имела в жизни все, чего не было у меня.

- Перестань так говорить, - сказала Гонория с раздражением. - Хочу тебе напомнить, что тебе еще нет тридцати семи лет! Если бы ты не напялила на себя это фиолетовое платье, то легко могла бы сойти за сестру Фанни. А что касается твоих планов, то для Фанни лучше влюбиться в молодого человека! Думаю, она уже так и поступила. Разве ты мне не говорила о молодом человеке из пехоты?