Маркиз склонился над ней, взяв ее руку и прикрывая ее своей второй рукой. Миссис Уингам рассеянно произнесла:

– Да… нет!!! Ничего, милорд! Я прошу вас… Действительно, ничего!

Говоря так, Клариса убрала свою руку.

– Мне уйти? Кажется, я пришел не вовремя. Скажите, что вы хотите! Ни за что на свете я не стану огорчать вас!

– О нет! Не уходите! Этот разговор нельзя откладывать! Харлестон внимательно посмотрел на нее, в его глазах было

столько же тревоги, сколько и в ее.

– Я пришел., думаю, вы знаете, зачем я пришел. Миссис Уингам кивнула:

– Знаю. О, как бы я хотела, чтобы вы не приходили!

– Вы хотели, чтобы я не приходил? – изумился маркиз.

– Потому что это бесполезно! – трагическим голосом произнесла миссис Уингам. – Я не могу обнадеживать вас, милорд!

На мгновение воцарилось молчание. Он выглядел удивленным и раздосадованным, но после паузы тихо сказал:

– Простите меня! Но когда я разговаривал с вами накануне вечером, я подумал, что вы не откажетесь выслушать меня! Вы сказали, что догадываетесь о цели моего визита, – возможно ли, чтобы я ошибался?

– О нет, нет! – перебила маркиза миссис Уингам, поднимая на него влажные глаза. – Я могла бы быть очень счастлива, и мне этого больше всего хотелось. Но теперь все изменилось! Молю вас, не говорите ничего!

– Вы желали этого! Что же могло произойти, чтобы все изменилось! – воскликнул Харлестон. Затем, пытаясь отыскать более светлую ноту, он сказал: – Может, кто-нибудь очернил меня перед вами? Или…

– О нет, как это возможно? Милорд, я должна признаться вам, что есть другой! Когда накануне я согласилась принять вас, я не знала – так мне казалось… – Ее голос сорвался, она принялась утирать слезы.

Сэр Харлестон замер. Снова повисло молчание, нарушаемое лишь всхлипываниями несчастной вдовы. Наконец маркиз произнес напряженным голосом:

– Я понимаю: предварительное уведомление, мадам? Миссис Уингам кивнула, рыдания сотрясали ее. Он нежно проговорил: