Один только список приглашенных составлялся несколько дней. Бланш и ее многочисленные подруги и родственницы старательно прикидывали, кого следует почтить приглашением, а кого можно и не звать.

— Кстати, а что делать с Грейвудом? — протянула Бланш, делая вид, что имя Тони только что пришло ей в голову. — Приглашать его или нет? Что скажешь, Алисон?

Ее кузина Алисон, которая уже давно гостила у Диллингов, поморщилась.

— Это твой праздник, Бланш, ты можешь приглашать кого угодно. В том числе и Тони.

— Но мне бы не хотелось, чтобы тебе было неприятно встречаться с кем-нибудь из моих гостей, — пропела Бланш, не сводя с кузины глаз.

Ее милая улыбка никого не обманула — все прекрасно знали, что за внешним дружелюбием скрывается вечная вражда и зависть.

— С чего ты взяла, что мне будет неприятно встречаться с Энтони Грейвудом? — хладнокровно спросила Алисон. Она владела собой лучше Бланш, и ее красивое лицо не выражало ничего, кроме легкой скуки. — Наоборот. Он очень мил. Иногда. К тому же я уверена, что все приглашенные женщины будут на седьмом небе от счастья, если увидят здесь Тони.

Алисон многозначительно посмотрела на Бланш, намекая на то, что хозяйка дома сама неравнодушна к Грейвуду. Бланш чуть покраснела.

— Тогда я записываю Энтони Грейвуда, — сказала она.

На самом деле Тони был бы приглашен, даже если бы Алисон на коленях умоляла ее не делать этого. Накануне Сэм Диллинг лично попросил жену об этом, упомянув, что у них с Энтони общие дела. Бланш просто не могла устоять перед искушением немного подразнить Алисон.

Между кузинами с детства существовало некое соперничество.