Она должна убедить и Саймона, и мистера Баррета в своей готовности взяться за работу и справиться с ней. Работа есть работа, от нее не отказываются, а то, что у нее дрожат коленки и сердце замирает от одного взгляда наставника, к делу не относится. Отправив брата учиться, можно вернуться домой и найти занятие по душе и по способностям. Пройдет время, и месяц в Сан-Франциско будет вспоминаться как забавное приключение, повод для шуток. Знакомые умрут со смеху, когда узнают, что она изображала даму из высшего света.

— Что мне нужно сделать до приезда мистера Баррета? — деловито спросила Джулия.

Саймон покачал головой.

— Прежде всего вам надо поесть. У меня такое чувство, что после завтрака у вас во рту росинки маковой не было.

Поесть? Никаких проблем. Джулия никогда не страдала отсутствием аппетита.

— Хорошо. — Она загнула палец, как будто приготовилась пересчитать выпавшие на ее долю задания, чтобы немедля приступить к их исполнению. — Что потом?

Саймон с усмешкой сложил руки на груди, отчего под рубашкой проступили внушающие уважение мускулы.

— Потом подождем.

— А чего ждать? Вы же сами сказали, что времени у нас не так уж много. Давайте превращать меня в графиню или в кого там. Может быть, сделаем что-нибудь с моими волосами?

Он посмотрел на ее волосы и неуверенно пожал плечами.

— Пожалуй, нет. Нам ни к чему производить впечатление на Джорджа Баррета.

Теперь Джулия поняла и едва не задохнулась от возмущения.

— Вы хотите, чтобы он запомнил меня такой, какая я сейчас, да? Так сказать, фотография «до», чтобы потом было с чем сравнить конечный результат.

Саймон остановил ее резким жестом.

— Вы неверно меня поняли, Джулия. Никто не собирается обращаться с вами, как с вещью. Вы личность, женщина, достойная уважения и любви, у вас есть близкие и друзья, которые ценят вас такой, какая вы есть, и я не собираюсь превращать вас в объект насмешек. Воспринимайте все здесь происходящее как игру.