Так или иначе, два дня назад, когда Джулия проходила мимо одного из столиков, ее подозвал какой-то представительный джентльмен. Судя по тому, с какой легкостью босс нарушил им же самим установленный запрет на общение девушек с кухни с клиентами, отпустив Джулию на целых десять минут, джентльмен этот был важной шишкой. Представившись — его имя и фамилия тут же вылетели у нее из головы, — он сделал Джулии предложение насколько заманчивое, и настолько, мягко говоря, странное, отказаться от которого сразу и наотрез ей не хватило духу. На размышление ей было дано пять минут. За эти пять минут Джулия передумала обо всем. И вот тогда на память пришли слова Кена. Они-то и склонили чашу весов.
Как объяснил представительный господин, оказавшийся владельцем рекламного агентства, он заключил пари со своим другом. Суть пари содержалась в следующем: агентство обязуется превратить некую кандидатку в даму света или, как выразился представительный джентльмен, «вылепить из комка глины кувшин». Срок исполнения — три недели. Выбор кандидатки за второй стороной. И вот этот-то выбор пришелся на нее. В случае неудачи Джулии была обещана более чем достойная компенсация с выплатой щедрого аванса в день подписания договора. В случае успеха… Она даже подумала, что ослышалась. Этих денег хватило бы не только на колледж для Рона и оплату лечения отца, но и на многое другое, о чем даже и не мечталось. В конце разговора, после того как Джулия дала согласие — а кто бы поступил иначе? — представительный джентльмен сказал, что все детали она сможет обсудить с неким Саймоном Джорданом, которому, собственно, и предстояло «лепить кувшин»…
Джулия вздохнула и, оглянувшись украдкой, поправила сползшие колготки. И куда только она так вырядилась? А он даже и не взглянул на нее. Хотя нет, один раз его взгляд задержался на ее груди. Что он только о ней подумал. Вот уж действительно «комок глины». И никакой скульптор тут не поможет: кому не дано — тому не дано. Она чертыхнулась, оступившись и едва не подвернув ногу. Не туфли, а «испанский сапог», про который рассказывал учитель истории.