— Ну зачем ты так? Я учусь в Саннертоне, потому что хочу быть с тобой, пока ты заканчиваешь последний курс.

— Правда? — спросил он и, взглянув ей в лицо, опустил глаза. — Прости меня. — Присев рядом, обнял ее, и она тут же оттаяла. — Джемма, я не хочу уезжать. Я бы с радостью остался с тобой.

— Знаю.

— Я люблю тебя. — Он погладил ее по волосам, и она прильнула к нему.

— А я тебя, — шепнула она.

— Что там у тебя в сумке? — Он толкнул рюкзачок на полу босой ногой.

— Я тебе не показывала? — Расстегнув молнию, Джемма достала погремушки на резинке и, глядя на разноцветных медвежат, улыбнулась. — Прелесть, да? — И она поднесла погремушки поближе, чтобы Блейк разглядел их как следует.

Тот отшатнулся, как дьявол от крестного знамения.

— Что это за дрянь?

— Не нравится? А по-моему, прелесть.

— Для кого это? — Он извлек из-под кровати свою футболку.

— Для Анджелы и Марка. Я заглянула к ним по дороге, но не застала дома.

— Я думал, Марк умнее. Сколько они женаты? Года три? Могли бы дотянуть хотя бы до пяти.

— Ну как можно так говорить! Если твои родители не ладили, это вовсе не значит, что подобная участь уготована всем.

— Не всем. Но каждому третьему, не считая распавшихся гражданских браков. Джемма, да я сам — живая статистика. Уж я-то знаю, как это бывает. Сначала тебя отправляют в детский дом. Персонал там меняется так часто, что голова идет кругом. Потом отдают приемным родителям, ну а их родные чада разносят по всему свету, что ты приемыш. В результате растешь с ощущением, будто ты человек второго сорта. Не хотел произвести на свет ребенка для подобной участи.

— Откуда такая уверенность, что именно так все и будет? Я знаю массу людей, которые счастливы в браке и растят вместе детей.