Сначала был шок, глубокий шок, но где-то, в глубине души к нему уже примешивалось облегчение, счастливое облегчение оттого, что Орландо никогда не сможет снова сделать ей больно.

И с того момента Абигейл должна была жить с ощущением вины за те чувства…

— У тебя все в порядке? — Глубокий голос Ника, казалось, исходил из ниоткуда, и Абигейл с усилием заставила себя вернуться в настоящее.

— Думаю, да, — напряженно кивнула она.

Ощущение, что она спит, снова захватило ее. И теперь, когда она так себя почувствовала, ей стало легче.

— Тебе скоро будет лучше, ведь похороны позади. Его глаза, устремленные на ее лицо, ободряли.

— Да, — безучастно ответила она.

— Ты выглядишь усталой, Абби. Просто измотанной.

— Так и есть…

— Тогда отдыхай! — решил он. — По крайней мере пока мы не вернемся домой.

Теперь следовало бы дать ему совет заняться своими делами. Эта его привычка все решать за нее!.. Но сейчас он прав, она слишком измотана, и нет сил даже возражать.

Абигейл попыталась откинуть голову назад, но мешала шляпа. Она подняла руку и, отколов булавку, сняла этот черный широкополый и довольно-таки экзотический убор.

Обычно она не носила шляп, находя, что они слишком сковывают. Сегодня же она выбрала эту, потому что Орландо нравились шляпы — чем более вызывающие, тем лучше! А она так виновата перед ним! Самое малое, что можно сделать, — надеть в память о нем причудливую шляпу и сыграть ту роль, какую он хотел бы, чтобы его жена сыграла на его похоронах.

Но снять ее было таким облегчением! Абигейл отбросила это черное чудище на соседнее сиденье и энергично встряхнула головой, позволяя густым волосам цвета меда свободно разлететься по плечам.

Ник взглянул на нее. Когда блестящие волосы рассыпались по черному жакету, его глаза сузились, и прошло несколько мгновений, прежде чем он заговорил: