— Я не сделала ничего дурного. Если не считать крабовую тартинку. Но я бы не взяла ее, если бы имела возможность купить здесь что-нибудь на память.

Его улыбка исчезла.

— Вам нужны деньги? И вы собирались продать модели, которые зарисовали, другому модному дому?

— Нет. Я скопировала их для себя.

— Вы лжете. Вы же сказали, что под страхом смерти не надели бы эти платья.

— Послушайте, я бы никогда не надела ни одно из этих платьев в том виде, какими их создал Эшарп. Он совершенно отрешен от действительности. Знает ли он реальных людей?

— Не таких, как вы, — пробормотал он и протянул руку. — Покажите, что вы там нарисовали.

— Хорошо, если это поможет разрешить ситуацию. — Она показала ему свою записную книжку. — Первое платье — белое, но я его поправила.

— Поправила? Я едва узнаю его.

— Знаю. Теперь оно выглядит куда лучше. И я могла бы его надеть без боязни, что меня арестуют за публичное обнажение.

— Не такое уж оно откровенное, — скрипнул он зубами.

— Если меня увидит в нем какой-нибудь маленький мальчик, меня включат в список сексуальных извращенцев, вывешенный в Интернете. Но наш разговор не имеет под собой почвы, поскольку это платье я не могу себе позволить. Я даже не могу позволить себе здесь купить пару носков, если не хочу остаться без автомобиля.

— Эти товары предназначены для избранных.

— О, прошу прощения. Сейчас велю подогнать мой «роллс-ройс», чтобы меня отвезли в аэропорт и оттуда мой личный самолет доставил меня на мою виллу в Тоскане.

Он перевернул страницу, и его губы дрогнули.

— А это красное платье?

— Да, только гораздо лучше после моих изменений. Там есть еще четыре фасона. Мне в голову пришло сразу столько идей, что я решила их срочно зарисовать, пока не забылись. Если вы понимаете, о чем я.

— Понимаю.

Он посмотрел на нее как-то странно.