— Я в норме. — Она попыталась ухватиться за какую-то одежду на вешалке, но платья расступились, как Краевое море, и она потеряла равновесие. — А!

— Я вас поймал!

Он схватил ее за рукав. Раздался треск.

Хизер повалилась на пол, и он следом за ней с рукавом в руке.

— Вы в порядке?

Он наклонился над ней. Задравшаяся юбка открывала взгляду стройные ноги.

— Вы действительно Жан-Люк Эшарп? — спросила она.

— Да.

Хизер со стоном закрыла лицо руками.

— У вас есть чердак, куда бы я заползла лет на пятьдесят?

Чердак у него был, и Жан-Люк испытал искушение пригласить ее туда. Она бы, безусловно, скрасила его ссылку. Но он не имел права лишать свободы смертную ради собственного удовольствия.

Он сидел на полу рядом с ней.

— Не стоит смущаться.

— Мне ужасно стыдно. Убейте меня немедленно.

Он хмыкнул.

— Сегодня и я просил о том же. Мы слишком эмоциональны, поп?

— Я наговорила вам всякой всячины. — Она опустила руки. Прошу меня простить.

— Не извиняйтесь за то, что были честны. Мне это нравится. В нашем бизнесе люди редко говорят правду.

Она села и поморщилась, заметив задранную юбку. Торопливо ее одернула.

— Я не понимаю, как вы можете быть таким кра… молодым? Если создавали одежду для людей вроде Мэрилин Монро.

— Я сын того Жан-Люка Эшарпа. Можете называть меня Жан, чтобы не путать с отцом.

— О, как здорово, что вы унаследовали его талант.

Жан-Люк пожал плечами. Он ненавидел ложь. По этой причине он предпочитал общество вампиров. Любые отношений со смертными подразумевали ложь, особенно теперь, когда ему предстояло скрываться. Он протянул Хизер оторванный рукав:

— Прошу прощения, но он оторвался.

— Ничего страшного. — Она затолкала рукав в сумочку. — Как вы сказали, ткань — дрянь. — Обведя комнату взглядом, она улыбнулась. — Не могу поверить, что сижу в настоящей модной мастерской со знаменитым кутюрье.