— Эй. — Грегори поправил галстук. — Я только пошутил.

— А я — нет, — уточнил Жан-Люк.

Ангус рассмеялся:

— Что бы ты ни делал, Жан-Люк, не допускай только, чтобы тебя фотографировали. Нужно, чтобы лет двадцать пять ты сидел тихо и не высовывался. Потом вернешься в Париж под видом собственного сына.

Жан-Люк откинулся на спинку кресла и со скорбным видом уставился в потолок.

— Сослан в страну варваров на четверть века. Лучше убейте меня прямо сейчас.

— Техас не страна варваров, — усмехнулся Роман.

Жан-Люк покачал головой.

— Я видел фильмы. Перестрелки, индейцы, где-то они еще продолжают драться, кажется, в Аламо.

— Пижон, ты отстал от времени, — фыркнул Грегори.

— Думаешь? А ты видел местное население? — Жан-Люк встал и подошел к офисному окну, откуда открывался видна магазин на первом этаже. — Мужчины носят на шеях шнурки.

— Это галстуки. — Грегори выглянул в одностороннее окно. — Тьфу. Ты определенно в Техасе. Вижу парня в пиджаке от смокинга, джинсах и сапогах.

— Они точно варвары, потому что ходят в шляпах в помещении. — Жан-Люк нахмурился. — Шляпы похожи на головной убор Наполеона, только надевают их здесь на голову иначе — боком, а не прямо.

— Это ковбойские шляпы, братец. Но что тебе за дело? Посмотри, они тратят деньги. Много денег.

Жан-Люк прильнул лбом к холодному стеклу. После благотворительного шоу, которое должно было состояться через две недели, Симона, Инга и Альберто вернутся в Париж. Тогда Жан-Люк закроет магазин под предлогом убыточности. Другие его магазины «Шик» в Париже, Нью-Йорке, Саут-Бич, Чикаго и Голливуде будут продолжать приносить прибыль, но это здание в Техасе останется стоять пустынным и заброшенным. Здесь он будет продолжать создавать одежду и отсюда будет управлять бизнесом. Но двадцать пять лет ему нельзя будет появляться на публике.