Она, казалось, стояла на самом обрыве, боясь шевельнуться. С чего это вдруг пятидесятитрехлетний араб, живущий в стране, где женщин запирают в гаремах для плотских удовольствий, оказался девственником?! Почему он приехал сюда именно в эту ночь, чтобы покончить с долгим воздержанием?

— Вы купили меня… чтобы найти физическое удовлетворение? — выдавила она.

— Нет.

Но что же ему нужно в таком случае, если не наслаждение ее телом? Стареющим телом. Арабские мужчины славятся пристрастием к прекрасным молодым женщинам, а не матронам, давно оставившим позади лучшие годы. Впервые за все это время Меган не чувствовала себя защищенной присутствием других обитателей гостиницы.

— Боюсь, я не поняла вас.

Она судорожно проглотила комок страха, застрявший в горле. Пальцы ног, касавшиеся его пальцев, продолжали гореть и наливаться кровью.

— Но зачем же покупать… — нет, нет, она не станет называть себя потаскухой, даже если в глазах других и выглядит таковой, — женщину, если не для удовольствия?

— Я хочу узнать женское тело, — выплеснула тьма; дыхание, пахнущее миндалем, опалило лицо. — Желаю, чтобы ты показала мне, как дать женщине наслаждение. Как дать наслаждение тебе.

Где-то вдали хлопнула дверь.

Должно быть, она не расслышала.

— Вы требуете, чтобы я показала, как подарить женщине… мне… наслаждение? — медленно повторила она непослушным языком.

— Да.

Откуда донесся его голос?

Жар лизал ее спину.

— Поэтому я и послал за тобой.

— Женщина получает удовольствие… в обладании мужчины… — дрогнувшим голосом пробормотала она.

— Ты шлюха. И лучше других женщин должна понимать, что мужская плоть не единственный источник блаженства женщины.

Беда в том, что она не была шлюхой.

Господи Боже! Он просто не может намекать на это! Не может! Ей чудится!

— На женском теле много мест, прикосновения к которым могут дать ей удовольствие, — возразила Меган.