Широкая ладонь легла на ее пальцы, осторожно разжимая кулачок, заставляя ронять шпильки. Большой палец разгладил крохотные красные вмятинки от концов шпилек. Твердые губы нежно дотронулись до ссадинок. Его жаркий шепот настиг ее, как выстрел:

– Ваша рука пахнет лимоном.

Она открыла глаза и мрачно воззрилась на него.

– Я протираю руки лимонным соком, чтобы свести чернильные пятна.

Объяснение, похоже, немало его позабавило, и к огню во взоре прибавились смешливые искорки. Он отпустил ее руку и принялся играть с непослушным локоном, то и дело задевая за ее плечо и заставляя замирать от предвкушения.

– Скажите, почему вы отправились к миссис Брадшо, вместо того чтобы соблазнить кого-то из знакомых?

– По трем причинам, – выдавила она, сознавая, что слова застревают в горле, потому что он продолжал гладить ее волосы. Предательский румянец окрасил лицо и шею. – Прежде всего я не хотела спать с человеком, которого могу встретить в обществе. Во-вторых, я просто не знаю, как обольстить мужчину.

– Этому легко научиться, красотка.

– Что за дурацкое прозвище, – неуверенно рассмеялась она. – Не называйте меня так.

– И в-третьих… – напомнил он.

– В-третьих… мне не нравится никто из знакомых мужчин. Я пыталась представить, как это будет, но ни один не привлекал меня настолько, чтобы обратить на него внимание.

– А какого рода мужчины вас привлекают? Аманда слегка подскочила, обнаружив, что его пальцы обводят вырез на спине.

– Ну… прежде всего не красавцы.

– Почему?

– Потому что красоте всегда сопутствует тщеславие. Джек неожиданно ухмыльнулся:

– Из этого, по-вашему, следует, что уродство есть первый признак добродетели?