– Звучит так, словно вы ему завидуете.

– Почему вы так решили? Я тоже нашел свое место в жизни. А как насчет вас?

– Меня?

– Да, вас. Вы нашли свое место в жизни? – спросил Кингсли подозрительно мягко. – Вы занимаетесь тем, что вам нравится, встречаетесь с людьми, которые вам интересны?

– Разумеется. – Разговор нравился ей все меньше и меньше.

– Тогда нам обоим повезло.

В его тоне было что-то издевательское, словно он ни капельки не верил ей. А кто он, собственно, такой?

– Именно так. Я вернусь через минуту. – Розали встала и направилась к двери с надписью «Синьорина».

В небольшой безупречно чистой туалетной комнате молодая женщина взглянула на себя в зеркало. Щеки горели, глаза сверкали, выражение лица было сердитым. Что с ней происходит?

Она ведь собиралась держать дистанцию, не переходя на личности. По правде говоря, зла она была только на себя. Самоконтроль – вот чего ей не хватает. Все дело в самоконтроле. И ей это известно лучше других.

Розали закрыла глаза и тряхнула головой.

Воспоминания, которые она задвинула в самый дальний уголок памяти, нахлынули на нее волной.

…Она снова превратилась в маленькую девочку, которая вцепилась в перила лестницы и с дрожью вслушивается в знакомые голоса родителей в гостиной. Вот отец кричит на маму. Потом раздаются другие звуки, тоже хорошо знакомые. И потом внезапно наступает оглушительная тишина. И снова голос отца, на этот раз взволнованный:

– Шанталь? Шанталь, вставай.

Все поплыло у нее перед глазами.

Затем огни «скорой помощи», полицейская сирена. Розали нашли в оцепенении на ступеньках лестницы и отвезли к родителям матери.