Откинувшись на спинку кресла, Арик взвесил свои шансы. Женщина: прекрасная, одинокая, соблазнительная. Мужчина: скучающий, расстроенный, заинтригованный. Губы Арика искривились в улыбке. Он был не из тех, кто привык сидеть, сложа руки… Скоро… очень скоро он удовлетворит свое любопытство. И даже больше.

Убрав за ухо прядь волос, Розали окинула критическим взглядом окружающую местность. После многодневных усилий она ненамного продвинулась. Несмотря на все ее попытки, детали пейзажа ускользали от нее. Она набросала очертания пляжа и скал и немного поэкспериментировала с цветами, но у нее ничего не вышло. Не помогли даже фотографии, которые она сделала, захваченная волшебной красотой местности.

Полупрозрачная рябь утренних волн, необыкновенный розовый оттенок мелкого песка, дымчатая синева отвесного утеса, похожего на угрюмого задумчивого стража… Мощные коричневато-желтые стены, величественные арки и глубокие террасы старинной мавританской цитадели, возвышающейся на краю обрыва…

С того самого утра, когда Розали, огибая мыс, обнаружила эту бухту, она испытывала при виде нее знакомое томление и прилив сил. Это ощущение застало молодую женщину врасплох. Она думала, что больше никогда не испытает ничего подобного.

Поразительная красота местности возродила в ней желание заниматься живописью, пробудила давно забытое вдохновение. Это придало Розали смелости достать принадлежности для рисования, которые мать тайком подложила ей в багаж.

Но годы бездействия сделали свое дело, – каким бы художественным талантом Розали когда-то, ни обладала, одной лишь красоты пейзажа оказалось мало, чтобы его пробудить. Да, она потеряла его навсегда – чудный дар переноса увиденного на холст.

Три года назад Розали стоически восприняла эту потерю. Она даже не особенно расстроила ее, поскольку тогда весь ее мир перевернулся. Три года назад она больше не хотела рисовать. Ее родных и друзей беспокоила произошедшая с ней перемена.