– Но… – Нахмурившись, Розали тряхнула головой, словно пыталась прояснить мысли.

– Пожалуй, будет лучше, если я уйду.

– Прошу вас, останьтесь, Розали. Мне хочется узнать ваше мнение о местной кухне, – мужчина потянулся за одной из тарелок.

– Все же мне следует уйти… – Она начала подниматься с ковра, и Арик с трудом подавил в себе порыв остановить ее.

– А ваша картина? Вы больше не хотите, чтобы я вам позировал?

На мгновение она замерла, но затем выпрямилась во весь рост.

– Вы абсолютно правы. К тому же у меня все равно бы ничего не получилось.

– Зачем вы так, Розали? Вам никто не говорил этого раньше? Разумеется, то, что вы делаете, – хорошо. Очень хорошо, – Арик достаточно разбирался в живописи, чтобы понять, что Розали по-настоящему талантлива.

– Тем не менее, это всего лишь картина. Она не стоит…

– Думаете, я предлагаю вам спать со мной ради картины? – В мужчине заговорила уязвленная гордость, и сомнение, промелькнувшее в ее взгляде, лишь распалило его гнев.

– Я не настолько сильно вас хочу, Розали.

– Я не хотела вас оскорбить, – тихо произнесла молодая женщина, глядя ему в глаза.

Арик кивнул.

– Даю честное слово, я не стал бы вас вынуждать вступать со мной в интимную связь. Если вам этого недостаточно, вспомните, я – человек публичный. О любом моем проступке рано или поздно узнаёт вся страна! – Розали казалась встревоженной, и Арик уже пожалел о том, что сказал ей о своем желании. Еще слишком рано.

– Я никогда не беру того, что мне не предлагают по доброй воле, – он красноречиво замолчал, дав ей время обдумать его слова.

Ее глаза по-прежнему были полны сомнения и тревоги, и Арик внезапно почувствовал себя так, словно получил удар в солнечное сплетение. Почему перед прощанием с ней его сердце так бешено стучит?

– Я хотела бы закончить картину… – Розали отвернулась и переключила свое внимание на бьющиеся о берег волны.