— Боюсь, никаких хороших новостей. Ни номер Джима, ни номер Уинстона не отвечают. Я оставила информацию, что они должны позвонить сюда сразу же, как только вернутся.

Как тихо ни говорила Эмили, Салли услышала ее и при упоминании имени брата произнесла:

— Как я хочу, чтобы Уинстон был здесь. Я чувствую себя такой… беспомощной.

— Мне тоже его не хватает, — ответила Эмили и материнским жестом потрепала Салли по руке. — Но ты не беспомощна, ведь у тебя есть мы. Все кончится хорошо, честное слово. Наша Пола, как всегда, на высоте, она все держит под контролем. Постарайся не беспокоиться.

— Попробую. — Салли перевела взгляд на Полу. — Я еще не поблагодарила тебя. И Эмили тоже молодец. Я очень признательна вам обеим.

Почувствовав, что Салли немного успокоилась, Пола обратилась к ней:

— Пожалуйста, не езди в Ирландию к Энтони. Я знаю, как тяжело у тебя на сердце, как ты волнуешься за него, но ты не должна ехать туда. Ты ничем не сможешь помочь, и, если честно, твое присутствие только накалит обстановку. Салли вспыхнула:

— У меня нет ни малейшего желания ехать в Клонлуглин! Я знаю, какие мерзкие сплетни там ходят. Энтони рассказал мне о них еще много недель назад — он все мне рассказывает. Уж конечно, я не желаю добавлять масла в огонь. Но, Пола, я действительно считаю, что мне следует отправиться в Ирландию, либо в Уотерфорд, либо, что еще лучше, в Дублин. Я могу вылететь завтра утром из манчестерского аэропорта и быть на месте уже через несколько часов. По крайней мере, я буду ближе к нему, чем здесь, в Йоркшире…

— Нет! — воскликнула Пола с необычайной для себя резкостью. — Тебе нельзя ехать. Ты останешься здесь — даже если мне придется запереть тебя!

Салли ответила ей непокорным взглядом, и в ее ясных голубых глазах мелькнули упрямые огоньки. С ничуть не меньшей решимостью она заявила: