Эмили вынула бутылку из ведерка со льдом, вновь наполнила бокалы вином и заметила:

— Не думаю, что в разговоре с Уинстоном мне следует упоминать о наших подозрениях в отношении беременности Салли.

— Ни в коем случае! Мы вообще никому ничего не скажем, даже бабушке. Я не хочу, чтобы она переживала по такому поводу. Что же касается остальных членов нашей семьи, ты сама знаешь, какие они все сплетники. Даже намекнуть насчет положения Салли все равно что плеснуть бензину в огонь. Кроме того, если откровенно, мы не уверены, действительно ли она ждет ребенка. Возможно, она просто поправилась.

— Да, — согласилась Эмили. — Может быть, и так, поэтому тем более мы не должны давать кое-кому пищу для сплетен.

Она замолчала и, вжавшись в спинку кресла, посмотрела в окно. Ночной сад представлял собой мистическую, почти нереальную картину. Деревья мерцали серебром в лунном свете, заливавшем все вокруг волшебным огнем.

— Какой покой и красота, — прошептала Эмили. — Я могла бы сидеть здесь целую вечность, но мне надо ехать в Пеннистоун-Ройял за своим деловым костюмом на завтра, раз уж я собралась остаться у тебя на ночь. Я уже сказала Хильде, чтобы она собрала мои вещи.

Пола тоже вернулась к земным делам.

— Наверное, тебе действительно следует съездить туда, но только возьми мою машину. Твоему «Ягуару» место на свалке, и я не хочу, чтобы ты застряла неизвестно где посреди ночи. — Она встала. — Пойду взгляну на детей, а потом примусь готовить ужин.

Как обычно в воскресенье вечером, на улицах Хэрроугейта почти не было ни людей, ни машин, и через несколько минут Эмили уже мчалась по дороге на Рипли в Пеннистоун-Ройял.