– У тебя такой вид, будто кто-то ущипнул тебя за задни­цу, – заметила Ханна, подошедшая к ней со стаканом апель­синового сока. – Или ты так мрачна, потому что никто не щипал тебя за задницу?

В свободных белых брюках и простой футболке она вы­глядела потрясающе. Лиони сразу же почувствовала себя слишком вычурно одетой.

– Я стараюсь не смотреть на ту женщину – боюсь, что мамаша с папашей захотят к нам присоединиться, – шепо­том объяснила Лиони. – Она мне улыбнулась, когда вошла, а я боюсь завязывать дружеские отношения, от которых потом не смогу избавиться. Не выношу людей, подобных ее отцу! Вообще-то я умею держать себя в руках, но при обще­нии с такими людьми взрываюсь, как бомба.

– Любопытно было бы поприсутствовать при таком взры­ве. И все же бедной девушке очень одиноко, – заметила Ханна.

– Я дома вечно привечаю всяких бедолаг, не хватает мне еще заняться этим за границей! – простонала Лиони, пони­мая, что Ханна права.

Они обе украдкой взглянули на девушку, которая села за столик недалеко от бара и пыталась достать что-то из сумки так, чтобы никто не видел. «Ей вряд ли больше тридцати, – решила Ханна, – и выглядит она глубоко несчастной. Напо­минает кошку, которую выгнали под дождь. Немного длин­новатое лицо, да еще распущенные прямые волосы, подчер­кивающие этот недостаток. Очевидно, ей кто-то сказал, что, если носить длинную челку, нос будет казаться меньше. Может быть, даже этот ее ужасный отец». Ханна не сомнева­лась, что, если бы девушка улыбалась или носила что-нибудь яркое, она могла бы казаться вполне хорошенькой.

– Давай предложим ей что-нибудь выпить вместе, – сказала Ханна. – Мы же пригласим ее, а не маму с папой, – добавила она. – Обещаю тебе, Лиони, если ее отец захочет сесть с нами и будет действовать нам на нервы, я от них из­бавлюсь.

Лиони рассмеялась.