Ей удалось изменить фигуру с помощью долгих часов упражнений, но лицо упрямо оставалось таким же, каким было всегда: округлое, с острым подбородком, несколько крючковатым носом и яркими раскосыми карими глазами. По носу и щекам – россыпь оранжевых веснушек. Яркие глаза и пышные волосы делали ее весьма привлекательной, хотя, разумеется, она отнюдь не была красоткой.
Но в этом описании упущена одна важнейшая деталь. Ханна в избытке обладала тем качеством, которое люди, им не обладающие, всячески стараются приобрести, – сексапильностью. Все в ней – начиная от плавной походки до манеры пить чай, – все вопило о сексуальности. Она не задавалась такой целью, ничего для этого не делала. Ханна Кэмпбелл, служащая гостиницы тридцати шести лет от роду, просто родилась такой.
Когда Ханна забирала свои волосы в строгий пучок и надевала на нос очки в черепаховой оправе, она становилась похожей на учительницу в школе для неблагополучных подростков. Именно поэтому она никогда не пыталась вставить контактные линзы. В последнее время Ханне хотелось скрыть свою естественную сексуальность за строгой одеждой, суровыми взглядами и очками под стать жене священника.
Сексапильность – хорошая вещь, когда к месту и ко времени. Ханне она принесла одни неприятности, да еще какие. В сельской местности, где она родилась, у девушки, обладающей природной сексуальностью, лишь два пути: заработать незаслуженную репутацию потаскушки или возбудить ненависть местных парней, которые обычно приходят в ярость, получив отказ.
Ханна считала, что сексапильность годится для голливудских старлеток, а нормальной женщине от нее одни неудобства и беспокойство. «Впрочем, – поправила она себя, – именно сексапильность привлекла ко мне этого симпатичного Джеффа. Но он слегка засиделся в гостях, так что пора сексуальной Ханне уступить место стальной Кэмпбелл».