— В конце концов, милая, — заявила Санди, когда они с Лили выходили из сокровищницы султана, — не так уж часто мне доводилось видеть рубин величиной с голубиное яйцо.

Попрощавшись с Санди, Джуди и Лили уселись в автомобиль, с облегчением сбросили с ног туфли и попросили отвезти их на Большой базар.

Когда они уже выходили из машины, изящная сумочка Лили соскользнула с плеча, раскрылась, и все содержимое высыпалось наружу: серебряная мелочь, блеск для губ, письма… Лили стала поспешно запихивать все обратно, но Джуди успела заметить то, что ее страшно взволновало.

— Не спеши, Лили! — Голос Джуди дрожал от гнева. — Он все еще тебе пишет, да?

Лили уже открыла было рот, чтобы ответить, но промолчала. В конце концов, все, что бы она сейчас ни сказала, будет воспринято как ложь.

А Джуди не могла сдержаться:

— Неужели ты думаешь, что я не узнаю почерк своего любовника, хотя бы и после стольких месяцев?

— Джуди, я не могу заставить Марка не писать мне. Но я не поддерживаю с ним отношений. И у нас с ним никогда ничего не было, ты же знаешь…

— Но он хочет тебя, Лили, не правда ли? А меня он больше не хочет! — Джуди понимала, что ей необходимо остановиться, это было выше ее сил: слишком долго она копила обиды. — Не пытайся уверить меня, будто не знала, что Марк в тебя влюбился тогда, в Нью-Йорке. Не притворяйся, будто тебе неизвестно, какое впечатление ты производишь на мужчин. Ты, Лили, — самый знаменитый секс-символ мира! — Джуди наносила удар по самому уязвимому месту дочери.

— Ты несправедлива, Джуди! За кого ты меня принимаешь?

Но Джуди уже окончательно потеряла контроль над собой.

Ее захлестнули ревность, отчаяние и страх.

— За женщину, которая способна соблазнить любовника матери и разрушить дело матери, вот за кого! — бросила она в лицо дочери.

Из глаз Лили хлынули слезы ярости.