(пирожные с орехами и взбитым кремом). Потом свет был приглушен, а на сцене несколько пухлых женщин в полупрозрачных одеяниях начали исполнять танец живота. Их сменил пожиратель огня, а затем на сцене появился укротитель змей.

И до двух часов ночи, пока последняя кобра не улеглась обратно в корзину дрессировщика, Джуди не удавалось встать и уйти.

Вернувшись в отель, она забеспокоилась еще больше: ключ от номера Лили по-прежнему торчал в ячейке.

— Стамбул не тот город, по которому девушке стоит гулять с незнакомым мужчиной, — раздраженно заметила она, обращаясь к Санди. — Как бы ни была Лили сердита, она могла бы оставить нам записку. В конце концов, ей же самой будет неприятно, когда ее начнет разыскивать полиция. — Все более ощущая свою вину, Джуди добавила:

— Пожалуй, в полицию нам лучше пока не обращаться. Если Лили решила просто покрутить роман, мы поставим ее в смешное положение.

Санди кивнула.

Едва проснувшись, Джуди набрала номер Лили. Никто не ответил. Тогда, наспех запахнувшись в длинный шелковый халат, она заторопилась вниз, в приемную. Но вчерашняя смена уже ушла.

Новый дежурный, очень нервный молодой человек, наотрез отказался выдать ключи от номера Лили. Джуди потребовала, чтобы вызвали директора гостиницы, и вскоре они уже поднимались вдвоем по мраморной лестнице. Встревоженная, Санди осталась ждать их в коридоре, за двойной дверью номера Лили.

Джуди в сопровождении директора отеля, быстро пройдя через гостиную, распахнула дверь в спальню. Подушки оказались не смяты, равно как и простыни. Не вызывало сомнений, что постель оставалась именно в том виде, в каком ее оставила горничная, застелив сутки назад.

Санди вбежала в комнату и открыла дверь платяного шкафа. «Все ее вещи на месте». Она заглянула в ванную. На полочке перед зеркалом в беспорядке разбросана косметика, но в этом не было ничего необычного.