В конце концов я начала пить. — Она задумчиво подняла бокал с шампанским. — Да, ты видишь перед собой бывшего постоянного члена Общества анонимных алкоголиков. Уверяю тебя, я многое знаю об унижении. — Она сделала маленький глоток. — Кейт спасла меня. Кейт всегда была моей лучшей подругой, с самой школы. Она не позволила мне погибнуть окончательно. Я никогда не забуду того, что она для меня сделала.

Лили, которая так и не притронулась к своему салату из авокадо с семгой, задумчиво произнесла:

— Во всех вас есть что-то, на что можно опереться, нечто теплое и сулящее защиту. Я просто физически ощущаю это, когда мы собираемся вместе.

— Это дружба, — просто произнесла Пэйган. — Еще со времен Швейцарии мы помогаем друг другу и в горе, и в радости, и в счастье, и в грехе.

«Г-гехе», как выговаривает Максина. Она так и не научилась скрывать свой французский акцент.

— Только не говорите мне, что Максина знает что-нибудь о грехе!

— Увы, она многое знает. Ее муж, Чарльз, находит… трудным противостоять натиску других женщин. Максина чувствовала себя униженной в течение многих лет, пока в один прекрасный день не поняла, что больше не в силах этого переносить. Конец всему. Развод. Джуди срочно вылетела во Францию и имела крупный разговор с Чарльзом. В конце концов ей удалось объяснить ему, что он может потерять, если позволит Максине уйти. И кажется, он это очень хорошо понял. Джуди может быть просто неистовой, если верит, что борется за правое дело.

— А какой была в юности моя мать?

— Храброй, как маленький барабанщик, идущий в бой. Ее отец разорился, и потому Джуди решила, что должна преуспеть в жизни во что бы то ни стало. Она всегда очень много работала. И в отличие от нас всех была человеком железной дисциплины. Бедняжка, у нее даже не было времени научиться кататься на лыжах.

— А мой отец… Каким он был? — Именно ради этого невинного вопроса Лили и пригласила Пэйган на ужин. — Как он выглядел?