Марк вновь протер линзы своего «Никона» и сфотографировал убитых, которые лежали в грязи, тесно прижавшись друг к другу, подобно двум спящим детям. У того, что поменьше ростом, поперек лица отпечатался след тяжелого кованого сапога. Сосредоточившись на работе, Марк перестал дрожать. Фотографии Марка Скотта можно было передавать во все концы света, и при печати любая деталь оказывалась идеально прорисованной.

Марк навел камеру на сосредоточенные лица военных. У них не было шансов покинуть этот окоп живыми, если только не удастся уничтожить находящуюся в узкой расщелине огневую точку противника.

Прогремел выстрел, и на этот раз с горы не последовало ответного. Офицер приказал дать еще один залп, и опять никакого ответа.

Теперь Марк боролся с захлестнувшим его чувством торжества. «Спокойнее, спокойнее. Ради Христа, успокойся, будь осторожен, останься живым». Марк не раз видел, как люди вскакивали в восторге, поверив, что вырвались из когтей смерти, и тут же падали, сраженные вражеской пулей.

Противник всегда понимал, что его единственный шанс в подобных ситуациях — чужая беспечность.

Молодой офицер приказал своим двум оставшимся в живых подчиненным и Марку ползти, используя каждое укрытие, любую расщелину, пока они не окажутся в безопасности с той стороны горы.

Извиваясь подобно змеям, они пробирались вперед Когда они были уже достаточно близко от вражеского укрытия, из которого все еще торчал ствол орудия, туда полетела граната.

Осторожность спасла их. Застонав от боли, из расщелины вниз скатился человек. И тут же Марк услышал, как отчаянно застрочил пулемет.