— Зато ты можешь полюбоваться, как упаду в обморок я, — вздохнула Габриель. — Я только что увидела, сколько они стоят. — Она подняла глаза на брата. — У меня просто не хватит совести просить Харрисона заплатить за эти вина.

Харрисон — их отец, вспомнила Симона. В течение многих лет Жозе, мать, не разрешала ему видеться с детьми, и Рафаэль встретился с ним, только когда уехал из Кавернеса. Харрисон тепло принял его. Так же как и Габриель, когда через год та появилась в Австралии. Мужчина с большим сердцем. К тому же с завидным терпением. Чем он сейчас занимается? Разводит скот? На этом рынке цены всегда скачут то вверх, то вниз.

— Попроси Люка заплатить за вино, — предложила она.

— Попроси меня, — заявил Рафаэль, улыбнувшись уголком рта, что всегда заставляло сжиматься сердце Симоны. — Сколько раз ты собираешься выходить замуж, ангелочек?

— Один, — отрезала Габриель.

— Тогда сделай вот как, — начал он. — Харрисон захочет заплатить, а ты попробуй его остановить. И то же самое сделаю я. — Он бросил взгляд на Симону. — Деньги Дювалье нам не нужны.

— Разве гордыня не является смертным грехом? — заметила Симона.

— Подожди, — пообещал он мрачно, — и ты их увидишь. Все семь.

— Как скажешь. — Она неожиданно размечталась. Губы Рафаэля на ее губах, горячие и голодные. Ее руки на его теле, отчаянные и жадные. Желание вспыхнуло глубоко внутри. Сколько еще она продержится? И что сможет противопоставить его железному контролю? — И каков следующий? Похоть?

— О боже, — простонала Габриель. — Мне, наверное, следует притвориться, что меня здесь нет. К тому же я только что вспомнила об очень важной встрече.

— Останься, — взмолились Симона и Рафаэль хором.

— Ведь это, собственно, твоя идея, помнишь? — заметила Симона.

— О чем, черт возьми, я думала? — Габи потерла пальцами виски. — Ах да. Я хотела помочь вам заключить перемирие. Хотя бы на время моей свадьбы. Глупая!