— Симона, — строго сказала Габриель, — не раздражай его. А то я не ручаюсь за последствия. Вам с Рафом уже не двенадцать лет. Едва ли он отомстит тебе, всего лишь подложив лягушку в туфельку.

— Жаль, — вздохнула Симона. — Я люблю лягушек. — В детстве она строила для них домики в каком-нибудь тенистом уголке сада, и Рафаэль знал это. Лягушки, которых он подкладывал в туфельки, были подарком, а не местью за ее дерзость. — За лягушек, — провозгласила она, поднимая бокал с пенящейся жидкостью.

— За детей Кавернеса, — подхватила ее подруга. — Чтобы они никогда не плакали.

— Неплохо, — улыбнулась Симона. — Только чересчур оптимистично.

— А скажите, милые дамы, сколько вы уже выпили? — поинтересовался Рафаэль.

— Вечно ты все портишь. — Габриель бросила на брата убийственный взгляд.

— Ага, никакого чувства момента, — согласилась с ней Симона, потягивая шампанское. — М-м-м… замечательно. Лучше бы сам попробовал, чем ворчать.

Она вовсе не была пьяна. Если Рафаэль немного расслабится, то и она сможет это себе позволить, и тогда появится шанс, что вечер пройдет без кровопролития.

Губы Рафаэля сжались, когда он взял со стола третий бокал. Было видно, что он испытывает жажду и чертовски зол. Может, она слишком поспешно распорядилась отнести бутылку на кухню?

— Это любимый сорт Люка, — заметила Симона. — Тебе нравится?

— Супер, — коротко ответил Раф. — Но не думаю, что тебя интересует мое мнение.

— Решила выяснить. Так, на всякий случай. Мне часто приходится этим заниматься. Можно сказать, привычка.

— А чем, собственно, ты занимаешься, принцесса? Ну, кроме того, что отдаешь распоряжения, конечно.

Он опять нарывается. И плевать, что он прекрасен, как ангел.

— Да ничем особенным. — Она лениво махнула рукой. — Шатаюсь по окрестностям Кавернеса. Присматриваю за положением дел на виноградниках и в замке. В общем, занимаюсь маркетингом для одного из отделений компании Дювалье. Вот и все. Сущие пустяки.