Он совсем не хотел видеть их.

Ни Люка — потому что их дружба осталась в прошлом.

Ни Симону — она выглядела слишком привлекательной и… слишком уязвимой.

Раф нахмурился, глядя на вьющийся жасмин, упрямо взбирающийся по каменной стене. Разве он не учил ее скрывать свою слабость перед лицом врага? Неужели она забыла уроки Кавернеса?

Никогда не показывай страха, особенно если чувствуешь, что твои ладони становятся липкими от пота.

Никогда не показывай, как много что-то для тебя значит, если это хотят у тебя отобрать.

Никогда не отступай. Никогда не сдавайся. Никогда не оглядывайся.

Последний урок Симона так и не смогла усвоить. Но Рафаэль его не забыл. В свою первую ночь в Австралии, когда он, можно сказать, по-королевски надрался, эти три слова вытатуировали на его спине. Конечно, он не любовался этой надписью, хотя многие женщины отмечали, с каким искусством она выполнена. Просто эти три слова навечно впечатались в его сознание.

Он-то никогда не оглядывался.

Почему, черт возьми, она застряла в этой ванной?

У него намечена на сегодня сотня дел. А встреча с Симоной Дювалье стоит только в завтрашнем списке.

Но это его не так уж и беспокоило. Что ж, сегодня — значит, сегодня. «Значит, так тому и быть, — мог бы сказать он. — Ты все равно останешься в стороне от моей дороги. А я в стороне от твоей. Ноги твоей не будет в моем доме или на моей земле, потому что я не хочу тебя там видеть. Никогда. Ясно?» А она, опустив взгляд, могла бы ответить: «Да. Все ясно». И тогда он поторопился бы уйти отсюда, прежде чем изменил бы свое решение.

А может, лучше всего немедленно перемахнуть через стену и сбежать, пока Симона не соблаговолила показаться? Господи, ну сколько времени нужно, чтобы накинуть на себя какую-нибудь одежду и провести расческой по волосам?