Бенджамин Мортон уже горел идеей нового фильма, и ничто не могло его остановить. Такой уж он был человек, в омут — так с головой, любить — так на всю жизнь, работать — так выкладываться до конца.

— Да, но без острого сюжета и интересных событий у тебя ничего не выйдет, — сказала Марти.

— Это выеденного яйца не будет стоить — накрутить на мой пятиугольник захватывающий сюжет и интересные события, — улыбнулся Бенджамин.

— Вот когда накрутишь — и сюжет, и события, тогда и звони, — тоже улыбнулась Марти.

— Вот же я и звоню, — сказал Бенджамин, — соглашайся, Марти. — Он вытащил из пачки сигарету и закурил.

— Бенджи, ты опять?

— Да, а то, правда, застрелюсь, — пообещал он.

Марти Кейл вздохнула. Бенджамин Мортон прислушался.

— А что у тебя там за шум, вода бежит, что ли? — сказал он.

— Да, я в джакузи лежу.

Бенджамин почему-то обрадовался.

— И я в джакузи лежу, — сказал он. — У меня тоже вода бежит, слышишь?

— Давно слышу.

— Я пью пунш. А ты что пьешь?

Марти подозрительно посмотрела на свой бокал.

— Даже не знаю, — сказала она. — Дилси сделала какой-то очередной коктейль, но они у нее почему-то все хуже и хуже получаются.

— Конечно, они у нее все хуже и хуже будут получаться, — сказал Бенджамин, — вспомни, сколько ей лет. Другое дело, моя Твигги.

— Отстань от меня, пожалуйста, со своей Твигги, — сказала Марта, — я не буду увольнять Дилси, она мне как родная. Мы уже сто раз говорили с тобой на эту тему, даже не лезь в это дело.

— Как это мне не лезть в это дело, — удивился Бенджамин, — когда тебе самой половину дел в доме приходится делать!