Он хорошо знал, что такое страх. Сколько раз приходилось ему смотреть в лицо опасности и даже смерти. Он знал, каков страх на вкус и на ощупь, как он сжимает ледяными пальцами душу, парализуя волю и делая непослушным тело.

Но сейчас Шеп испытывал страх совсем иного рода. Он исходил изнутри, из его собственного сердца. Сила, ум, решительность Шепа не имели сейчас никакого значения. Он чувствовал себя совершенно беззащитным перед хрупкой женщиной, державшей в своих руках его будущее счастье. Шеп никогда не бывал в таком положении и чувствовал себя очень неуютно.

«Расслабься, Темплтон, – приказал он себе. – Если не удастся собраться, провалишь все в первые же две минуты».

Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, потом перевел взгляд с дома на пляж и бесконечный простор океана. Дул холодный ветер, и океан был мрачно-зеленым, покрытым белыми пенистыми водоворотами. Небо было серым: вот-вот пойдет дождь. Не слишком приятная сцена, но Шеп живо представлял себе этот же самый берег залитым солнцем, под ярко-синим небом. Эмили наверняка любит бродить здесь, погружая ноги в мелкий золотистый песок.

Шеп представил ее сидящей на покрывале и с улыбкой наблюдающей, как их ребенок играет поблизости с ведерком и совочком. Но где будет в это время он? Разрешат ли ему сидеть на покрывале рядом с Эмили, его любовью, его женой? Будут ли они вместе наблюдать за малышом или Шеп окажется в одиночестве и ему разрешат лишь видеться иногда с ребенком, как многим его разведенным знакомым?

– Нет! – твердо произнес он и быстро вышел из машины, хлопнув дверцей гораздо громче, чем требовалось.

«Черт побери, Темплтон, успокойся!» – одернул он себя. Перелет через всю страну казался поистине бесконечным, и всю дорогу Шеп пытался придумать, как начать разговор с Эмили.

«Привет, Эм, как поживаешь?.. Эм, ты еще помнишь меня?.. Эмили, я люблю тебя, ты любишь меня, так что давай перестанем дурачиться и поженимся… снова… Итак, Эм, что изменилось? Не считая ребенка, которого ты скоро родишь, зачатого нами в последнюю ночь…»