Вот она – со своими черными шелковистыми кудрями, в которые он так любил погружать пальцы… с тонкими чертами лица, соблазнительными губами, большими синими глазами, которые становились дымчато-голубыми, когда тело ее было полно желания. Эмили. Его любовь, его жизнь, его жена. Шеп посмотрел на ее изящные ручки, сложенные на животе, в котором жил теперь их будущий ребенок, и на глаза его навернулись слезы.

«Шеп? Шеп!» – проносилось в мозгу Эмили. Да, он действительно стоял перед ней, такой большой, высокий, в джинсах и короткой дубленке. Ветер растрепал его волосы, и несколько выгоревших на солнце прядок падали на загорелый лоб. Как всегда, ему не помешала бы стрижка. Вокруг глаз Шепа залегли крошечные морщинки, которых не было раньше, и от этого он выглядел чуть старше. Откуда появились эти морщинки? От усталости? От боли, которую ему довелось испытать в джунглях Патагамы?

«Нет, нет!» – отчаянно билось в мозгу у Эмили. Она не хочет, чтобы Шеп был рядом. Только не сейчас. Сейчас она должна сосредоточить всю энергию, все эмоции, все свои силы на ребенке. Потом, позже она собиралась сообщить Шепу, что он стал отцом. Но сейчас он должен уйти, оставить ее в покое, чтобы она могла спокойно произвести на свет ребенка.

– Эмили, – произнес Шеп взволнованно. – Можно… можно мне войти?

«Войти? – в панике подумала Эмили. – Войти куда? В ее дом? В ее мир? И, храни ее, Господи, в ее сердце?»

– Нет, – произнесла Эмили, не узнавая собственного голоса.

Она крепче обхватила себя руками, и ребенок тут же зашевелился. Глубоко вздохнув, Эмили посмотрела на свой выдающийся вперед живот, потом снова на Шепа.

– Нет, – повторила она.

Глаза Шепа проследили за ее взглядом, остановившись на животе, а затем он снова посмотрел на Эмили.

– Что с тобой? – нахмурившись, спросил Шеп. – Ты так тяжело вздыхаешь… Тебе больно? Может быть, тебе надо прилечь?