Горло Эмили вдруг предательски сжалось от подступающих слез. Она верила каждому слову из того, что сказал сейчас Шеп. Но почему ее душат рыдания вместо того, чтобы сердце пело от счастья? Хотя за время беременности Эмили привыкла к тому, что эмоции ее совершенно непредсказуемы, и она никогда не знала, что вызовет у нее слезы, что грусть, а что страх.

– Что ж, это очень… мило, Шеп, но я, как видишь, в порядке. Толстая, но здоровая. У меня есть друзья, которые за мной присматривают, и доктор, которому я полностью доверяю. Ты можешь прилететь из Вашингтона, как только родится малышка, и посмотреть на нее.

– Я остаюсь, Эм, – упрямо сказал Шеп.

Эмили вскинула руки, словно защищаясь.

– Ну что ж, я не могу заставить тебя уехать домой, не могу силой вытолкать за дверь. В этом районе много хороших отелей и мотелей, где ты можешь…

Шеп не дал ей договорить.

– Ты не понимаешь, о чем я говорю. Я остаюсь здесь, в этом доме, с тобой.

Глаза Эмили расширились.

– Ты, кажется, забыл, что мы больше не женаты.

– Сейчас на первом месте стоит наш ребенок, Эмили. Мы зачали его вместе и будем вместе, когда он родится. А со сложностями нашей жизни разберемся потом. Сейчас забудь обо всем остальном и сконцентрируйся на благополучии ребенка. У тебя ведь есть комната для гостей? Меня это вполне устроит.

– Да, но…

– Тогда пойду принесу свои вещи. – Шеп встал.

– Нет же, подожди. Ты не можешь…

– Эм, я хочу иметь право сказать своему сыну, что был рядом с тобой, когда он родился. Ты ведь не откажешь мне в этом, правда?

– Это девочка, – только и смогла возразить Эмили.

– Ты проходила специальные исследования?