— Сегодня вечером? — спросила мать. В Нью-Джерси было утро, в Европе — день.

— Постараюсь.

— Сообщи мне подробности. Так я смогу запланировать дела для Рови и себя. Нам понадобится связаться с тобой в Лондоне, чтобы она рассказала тебе о проекте сада.

Два дня спустя Роксана приземлилась в Риме. На ней был аккуратный костюм сестры, но ощущала она себя в нем по-прежнему собой — растерянной, недостаточно ухоженной и плохо подготовленной.

— Пия, стой рядом с папой, — сказал по-итальянски Джино своей четырехлетней дочери.

Она потянула его за руку, жаждая рассмотреть переполненный людьми терминал аэропорта. Он крепче сжал ее ладонь, прекрасно зная, что произойдет дальше, и не имея ни малейшего представления, как поступить в случае очередной истерики дочери.

Пия потянула его сильнее, упрямо сжав губы. Она уже была готова вопить, лягаться и вырываться. Мисс Кэссиди, няня-англичанка, часами успокаивала ее, не только не сдаваясь, но и становясь все строже, пока, наконец устав, Пия не засыпала.

У меня нет на это времени и терпения, подумал Джино, что же не так с моим ребенком?

Как Анжела, столь совершенная женщина — спокойная, уравновешенная, образованная — родила такую упрямую дочку?

Неожиданно он выпустил руку дочери и увидел, как она кинулась бежать между встречающими самолет из Лондона. Начали появляться пассажиры. Он и отсюда сможет следить за дочкой.

Он встречался с Ровеной Мэдисон всего несколько раз, но был уверен, что сразу узнает ее. Являясь руководителем транснациональной косметической корпорации семьи Ди Бартоли, на первом собеседовании он разговаривал с ней о реставрации сада и договорился о паре встреч, чтобы потолковать о конкретных планах. Повседневные же дела и контроль за поместьем Ди Бартоли он поручил своему младшему тридцатитрехлетнему брату Франческо.

Очевидно, Франческо занялся делами слишком серьезно. У него была очаровательная невеста в Риме, но это не помешало ему умолять Ровену вступить с ним в любовную связь в Тоскане. Франческо говорил, что пугливая нерешительность Ровены только усиливала его желание. Брат всегда больше всего на свете желал того, что давалось с трудом.