— Он так сказал? Но ради этого стоит его потревожить, — произнесла Клара раздраженно. — В конце концов это срочно, а он, наверное, всего лишь развлекается со своей очередной любовницей.

— Ты права. Нам лучше сообщить ему об этом. Но я не могу поехать, — сказал Джаспер уныло. — Я иду на ланч с продюсером Би-Би-Си. Я знаю, — вдруг воскликнул он, оживившись, — ты можешь их отвезти!

— Я? — Сердце Клары болезненно сжалось, когда она быстро представила реакцию Марка, которая последует за ее вторжением. — Ну нет, покорнейше благодарю. Я полагаю, что тебя не мучают угрызения совести, когда ты посылаешь меня в логово льва. Да я даже не знаю, где этот Винкомб Менор, — добавила Клара нерешительно.

— Это не проблема, — уверенно произнес Джаспер. — Я вызову машину, которая тебя и отвезет.

Через полчаса Клара уже сидела на заднем сиденье машины, Германский контракт лежал перед ней на сиденье.

Загородный дом Марка Делорена находился в самом сердце Сарея, и пока машина неслась по усыпанным листьями аллеям, вдоль живой изгороди цветущих лихнисов, Клара чувствовала, что ее беспокойство возрастало с каждой минутой. Она не имела никакого представления, что ей ожидать по прибытии, и хотя ее поручение могло оказаться жизненно важным, она очень сомневалась, что ей будет оказан теплый прием.

Деревня Старый Виткомб осталась позади, нежась в тепле июльского солнца, и через милю шофер остановился перед массивными железными воротами, преграждавшими въезд в особняк, огороженного высокой кирпичной стеной, сверху посыпанной битым стеклом. Шофер, должно быть, знал заведенные здесь порядки, так как, позволив машине медленно катиться, он вышел из нее, и, подойдя к воротам, вложил что-то в ящик, встроенный в каменную стену.

Ворота тут же распахнулись, и когда они проехали под каменной аркой, Клара, повернувшись, видела через узкие окна машины, как они закрылись за ними.

По непонятной причине при виде такой усиленной охраны ее беспокойство возросло, и она нервно теребила пуговицы пиджака своего темно-синего костюма. Машина прошуршала по аллее, окруженной с двух сторон насаждениями голубых гортензий, но все ее страхи на время исчезли, когда она в первый раз мельком увидела дом.