– На этот раз она раздражена.

– Да она и вчера была не слишком довольна.

– Но сегодня она просто в ярости.

– Ладно, пусть немного подождет. Я поговорю с ним.

Сидя в своем кабинете, отгороженном от лаборатории прозрачной стенкой, Спенсер Прайс притворялся, что не слышит разговора коллег. Он писал годовой финансовый отчет, что всегда повергало Спенсера в уныние и портило настроение.

– Но ты же не скажешь ему про... – неуверенно пробормотал чей-то голос.

– Я все улажу!

Спенсер уже жалел, что дверь в кабинет открыта. По старой привычке он лишь прикрывал ее, придерживая неисправными опытными образцами механической руки. Вытаскивать механизмы каждый раз из-под двери было утомительно, кроме того, их просто больше некуда было девать.

– Эй, Спенсер...

Он оторвал взгляд от монитора.

– Ну что там у тебя, Гордон? Я очень занят. Его старший научный сотрудник не улыбался, как обычно, и это было не к добру.

– Звонит та дама из «Техасцев». Подожди, – остановил Гордон шефа, который потянулся, было к телефону. – Тут такое дело....

Заметив, что весь коллектив лаборатории сгрудился за спиной Гордона, Спенсер совсем упал духом.

– Ну что там еще?

– Говорил же я тебе, что сейчас неподходящее время, – пробурчал кто-то.

– Ты наверняка заметил, как увеличился поток почты в нашу лабораторию с момента публикации в «Техасцах» статьи о нашем календаре.

Это было мягко сказано. Все оглянулись на огромные холщовые мешки в углу кабинета.

– Некоторые из нас, а вернее, все, кроме тебя, читали эти письма и встречались с женщинами, их авторами.

– Я знаю. Последние три месяца вы только об этом и говорите. Ты задерживаешь меня, Гордон.

– Я надеялся, она повесит трубку.

Красный огонек на телефонном аппарате Спенсера горел по-прежнему. Спенсер пристально посмотрел на коллегу. Гордон скривился.