Алан вдохнул поглубже, чтобы обрести контроль над собой.

– Ладно, в конце концов, вреда от одной чашки не будет, – неуклюже пошутил он, усаживаясь в кресло напротив.

– Замечательно, – произнесла Джулия, грациозно поднимаясь со своего места. – Пойду, поговорю с миссис Харди насчет чая.

А также воспользуешься случаем, чтобы успокоиться, легко догадался Алан. У него почти не было сомнений в том, что Джулия не хотела, чтобы ее портрет писал он. Но почему? Что в нем ей так не понравилось? Впрочем, прямой неприязни к себе с ее стороны он не чувствовал. Тут было скорее что-то другое, граничащее со страхом, и подобное ощущение осталось у него еще с момента их первой встречи.

Джулия направилась не прямо в кухню, а взбежала по лестнице в спальню, чтобы смочить холодной водой пылающие щеки. Ей и в голову не могло прийти, что, не сумев связаться с ней по телефону, Алан О'Мейл явится сюда! В нем прочно сидела какая-то безжалостная решимость, не оставлявшая сомнений в том, что этот человек не любил проигрывать и не терпел, когда кто-то чинил ему препятствия. Не отвечать на его настойчивые звонки значило неминуемо попасть в категорию его недругов. Джулия лишь теперь поняла свою оплошность. Следовало все-таки взять трубку, ну хотя бы ради того, чтобы не допустить этого визита.

Что ж, теперь уже слишком поздно. Через час придет Ламберт, а, значит, ей надо поторопить Алана О'Мейла с чаепитием и придумать как можно больше отговорок, чтобы не ехать к нему в мастерскую ни сейчас, ни в будущем.

– Скоро подадут чай, – негромко объявила она несколько минут спустя, когда вновь спустилась в гостиную. – Ламберт говорил мне, что вы написали превосходный портрет супруги вашего кузена, Линн Маккилрой, не так ли? – нарочито вежливо спросила она, усаживаясь.

Алан коротко кивнул.

– Думаю, он надеется, что и мой портрет получится не хуже, – сказала Джулия и многозначительно улыбнулась.

Алан О'Мейл пристально посмотрел на нее, и глаза его сузились.