– Но разве плохо было бы, если б ты влюбился, например, в эту Джулию?

– Но она помолвлена…

– Однако, похоже, под венец не торопится!

Алан, решив ненадолго сменить тему, спросил:

– А как продается новая книга Кевина?

– Прекрасно, занимает верхние строчки в списке бестселлеров, – с нескрываемой гордостью доложила Грейс. – Ты прочитал ее?

– Пока нет.

Алан продолжил трапезу, зная, что ему удалось отвлечь внимание Грейс. Это был безошибочный способ заставить ее забыть о Джулии. И в последующие четверть часа она с увлечением болтала о том, каким успешным оказалось новое творение ее супруга. После чего разговор потихоньку переметнулся на безобидные семейные проблемы.

Алан вдруг поймал себя на том, что, когда он начал говорить с Грейс о посторонних вещах, его мысли неизменно возвращались к Джулии. Манекенщица намеренно вела себя холодно и отчужденно, словно воздвигла некий непреодолимый барьер между собой и окружающим миром, правда, с одним-единственным исключением – для Ламберта Уиндема. И в то же время в ней угадывалась какая-то уязвимость, объяснения которой Алан О'Мейл пока не находил.

Джулия считалась одной из лучших моделей, всегда востребованной и очень высоко оплачиваемой. Ее доходам могли позавидовать ведущие кинозвезды. Значит, она могла позволить себе вести любой образ жизни. И все-таки…

Это «и все-таки» очень заинтриговало Алана. Мысли о Джулии приходили к нему сами по себе, ее образ начинал преследовать его повсюду.

Но в предстоящий полдень он надеялся хоть ненамного развеять ореол тайны, который окутывал Джулию Макколган.

– Спасибо за ланч, Алан, – поблагодарила Грейс и чмокнула его в щеку, когда они вышли из ресторана. – И желаю, удачи с Джулией, – многозначительно добавила она.

Посадив ее в такси, он открыл дверцу своей машины. У него теперь не было сомнений в том, что к вечеру всему семейству будет известно, о чем он сегодня расспрашивал Грейс!