– Будут ли на портрете… другие детали? – наконец, спросила она часом позже. Камин, с ее точки зрения, был довольно изящен, но, неотступно рассматривая его в течение часа, она уже успела почувствовать к нему отвращение!

Алан, нахмурившись, взглянул на нее, и было видно, что его мысли все еще были сосредоточены на эскизе.

– Какие детали? – недоуменно переспросил он.

– Я имею в виду интерьер, – сухо заметила она. – Надо ли вокруг меня изображать множество различных предметов?

Алан О'Мейл отложил в сторону эскизный планшет и не спеша помассировал занемевшие плечи.

А действительно довольно красивый мужчина, неохотно признала Джулия. Пронизывающий взгляд напоминал байроновский, а длинные темные волосы придавали его внешности цыганскую вольность. Хотя во взгляде такой романтической натуры, как лорд Байрон, наверное, никогда не было того откровенно-похотливого оттенка, который сплошь и рядом встречается у современных мужчин.

– А что? – наконец спросил он. Джулия пожала плечами.

– Я ведь уже объяснила…

– Что вы очень заняты, – насмешливо закончил он. – Да, я уже слышал об этом. Понятно, вам не терпится, чтобы я изобразил вас одну, без всякой обстановки, причем как можно быстрее. Насколько я знаю, вы – одна из лучших манекенщиц, если не самая преуспевающая. Не пойму только, зачем нужно работать в таком напряженном графике?

– Затем, чтобы я продолжала оставаться ведущей моделью, – сухо ответила Джулия.

Алан поджал губы.

– Так ли это важно для вас?

От его насмешливого тона щеки Джулии запылали.

– А для вас важно быть востребованным художником? – язвительно переспросила она, обиженная высокомерным отношением к ее профессии, которое она вдруг ощутила в голосе О'Мейла.