Глаза Джулии сузились.

– Свои встречи я всегда назначаю сама, – холодно заметила она.

На что Алан ответил своей обезоруживающей улыбкой.

– Надо же, вы теперь производите совсем иное впечатление, чем в нашу первую встречу.

Она бросила на него изучающий взгляд и, помолчав, сказала:

– А вы не производите на меня никакого впечатления. И, скажу откровенно, не вызываете у меня ровным счетом никакого интереса.

– Вообще? – удивленно поднял брови Алан.

– Вообще! – резко подтвердила Джулия. – Всего хорошего! – с этими словами она распахнула дверь.

– Пока, Джулия, – насмешливо ответил О'Мейл.

Молодая женщина даже не обернулась, порывисто, как школьница, сбежавшая с урока, выскочив за порог.

Только оказавшись в автомобиле, который верный Тони, никогда не задававший лишних вопросов, погнал в направлении дома Ламберта, Джулия смогла немного перевести дух и расслабиться.

Ей не нравилось то, как Алан О'Мейл смотрел на нее. Бесила манера его общения с ней. Причем самым унизительным во всем этом было его бесцеремонное вмешательство в ее личную жизнь. Но почему ее так испугало, когда художник слишком приблизился к ней, почему она ничего не сказала ему по этому поводу? Ведь это не в ее манере позволять посторонним так обращаться с собой!

Пока она не знала, каким образом это удастся сделать, но твердо решила больше не переступать порог его мастерской.

4

Миссис Харди открыла ему дверь, и он во второй раз вошел в особняк Уиндема. Облицованный дубовыми панелями холл был залит утренним солнцем, лучи которого проникали сквозь высокие стрельчатые окна. Широкую лестницу с витыми, деревянными столбиками перил устилала роскошная ковровая дорожка…

– Пожалуйста, мистер О'Мейл, проходите, – учтиво кивнула экономка. – Вас ждут в гостиной.

Всю неделю, в то время, когда он звонил, Джулия оказывалась дома и, как и обещала, исправно брала трубку.