Алан сдержал порыв раздражения.

– Можно подумать, что у вас назначена встреча с президентом, – с обидой проговорил он.

Джулия задержала свой взгляд на его лице, и в глубине ее голубых глаз Алан успел заметить гневный огонек.

– Я встречаюсь с матерью, – холодно отпарировала она.

Алан поднял вверх брови.

– И ей нравится, когда у вас на голове вот это? – многозначительно кивнул он, не пытаясь скрыть недоумение.

Джулия уже не могла больше сдерживать гнев.

– А что вас не устраивает в моей внешности? Впрочем…

Было бы проще и быстрее сказать, что ему в ней нравилось. Да ровным счетом ничего! Конечно, она выглядела элегантно, но сегодняшняя прическа и одежда мешали проявиться самому главному – ее индивидуальности. В ней почти не осталось былой соблазнительной красоты.

– С тех пор как умер отец, моя мать редко приезжает из Ирландии, и я могу видеться с ней всего лишь несколько раз в год, не чаще, – немного смягчившись, объяснила Джулия. – Она у меня на все придерживается традиционных взглядов.

– В каком смысле?

Джулия пожала плечами.

– На первом месте у них с отцом всегда стояла работа. Оба преподавали в высшей школе. Я подозреваю, что они вообще не собирались иметь детей, но, слава Богу, не рассчитали. – Джулия поморщилась. – Я у них оказалась поздним ребенком. Мать родила меня в сорок два, а отцу тогда вообще было сорок семь. Хотя, надо признать, папа справился со своими обязанностями даже лучше матери. Но ему все же пришлось пожертвовать карьерой, пока я немного не подросла.

Алан был немало удивлен таким внезапным откровением со стороны Джулии.

– Похоже, ваше появление на свет стало шоком для немолодых родителей, – грустно заметил он.

– Да, – с тоской признала она. – Детство у меня было довольно странным. Не таким, как у всех других детей.

И, наверное, очень одиноким, нахмурившись, осознал вдруг Алан. Он вспомнил, что с десяти лет, после трагической гибели родителей на собственной яхте во время шторма в Адриатике, долгое время жил в Ирландии с дедом и двоюродными братьями, Уилсоном и Кевином. Получается, что и его детство едва ли можно было назвать идеальным.