Затрезвонил телефон, и Линде пришлось оторваться от привлекательного вида за окном. Голос брата зазвучал в трубке так отчетливо, что, казалось, он находился сейчас не на другом конце света, а в соседней комнате. Джерри мог звонить из Лондона, Парижа или из любого другого места, куда гнала его в эти дни попытка спасти их семейное дело.

Кроме брата, других живых родственников у Линды не было, если не считать какого-то дальнего кузена, который переехал в Бразилию, после того как его махинациями заинтересовалось Федеральное бюро расследований.

— Ты еще там? — спросил Джерри. Вопрос, разумеется, был риторическим, ибо трубку взяла сама Линда. — Когда же ты перестанешь скрываться? — На этот раз вопрос прозвучал не риторически.

— Я не скрываюсь, Джерри.

— Ты пропадаешь на этом Богом забытом острове уже несколько месяцев! Как еще это можно назвать?

— Это вовсе не забытый Богом остров, — ответила Линда с немалой долей негодования в голосе. — Это рай. Здесь очень спокойно, что весьма способствует восстановлению душевного равновесия.

И все так дешево, мысленно добавила она.

— Послушай, — фыркнул на другом конце провода Джерри, — а может, ты там празднуешь свое новое амплуа? Ну, признайся же.

— Не кощунствуй, Джерри. Как-никак Филипп был моим мужем.

— Сделай одолжение, дорогая, не изображай из себя вдову-мученицу, — произнес он нетерпеливо.

От внезапного чувства вины на душе у Линды похолодело: она была вдова, но вовсе не страдала от этого.

— Боже правый, Линда! Он же не стоит твоих терзаний. Возвращайся домой, возвращайся к своей прежней жизни. Ты свободна! Наконец-то.