Какое великодушие с его стороны!

— Сколько романов вы написали?

— Это пятый.

— И все они изданы?

— Да. Четвертый выходит в следующем месяце.

— Почему мне неизвестно ваше имя?

— Тысячи людей пишут книги — невозможно знать всех, — сказал он и равнодушно пожал плечами. Что ж, в его словах была бесспорная логика.

— Почему вы не прихватили с собой ни одной своей книги?

— Это что — допрос?

— Да.

В раздражении писатель запрокинул голову и объяснил:

— Я не вожу с собой свои книги. К тому же я уезжал из Вермонта в спешке.

— Из Вермонта? Так вы оттуда?

— Да, но не будем уходить от темы. Позвольте, пожалуйста, мне сделать несколько снимков детей-сирот, когда вы будете читать им сказки.

Неожиданно в ней родилось чувство, которого Линда никогда не знала. Чувство сладостного упоения властью — от нее зависело сейчас пойти навстречу Джеймсу или отказать. Хотя отказывать, разумеется, некрасиво: это выглядело бы просто по-детски. А ведь она, Линда, не глупый ребенок. Так что пусть фотографирует. Неразумно растрачивать силы и нервы по пустякам. Внутренний голос словно подсказывал Линде: надо сберечь энергию для более важных дел.

— Ладно, — смягчилась она. — Но при условии, что вы спросите разрешение на съемки у сестры Марии и потом дадите копии фотографий мне и приюту. Монахиням это наверняка понравится.

— Нет проблем.

— И еще одно условие: то, о чем вы пишете, — чистой воды вымысел.

— Слово бойскаута, — заверил ее Джеймс и прижал руку к левой груди.

— Иначе я подам на вас в суд.

— Понял.

— У меня есть связи, — приглушенным голосом сказала она, — так что я выиграю.

— Угрожаете? — он ухмыльнулся.