– О, сердце Христово! – воскликнула испанка. – Эта страна сведет меня в могилу! Я ничего не понимаю, какая операция, если мы договорились заранее? Стоило нам тащиться! Я же говорила тебе, Эльза, все врачи одинаковы! Нет, мы уходим! А? Да уж давайте ваш кофе, черт бы вас побрал! – и она гневно бросила алый лакированный плащ и такую же сумку в кресло. – Эльза, что ты там делаешь? – Маленькая Эльза, отойдя в сторону, увлеченно стучала ножками об пол, производя вполне стройный ритм. – Неплохо! – одобрила ее испанка и, повернувшись ко мне и по-мужски протянув руку, представилась:
– Соледад Эставес!
Но не успела я в ответ произнести свое имя, как она энергично заговорила снова:
– У вас случайно не плоскостопие? Прошлый раз приезжала – у ребенка все было о'кей, а в этот раз – плоскостопие! Кому могла прийти в голову такая чушь? Я была уверена, что доктор Р. все выяснит, но у него операция! Да-да, Букашечка моя, – она снова повернулась к ребенку, – мы абсолютно, совершенно здоровы, и мы будем танцевать!
«Эставес… Эставес…» – вертелось у меня в голове.
– Я слышала вашу фамилию… Кажется, вы связаны с театром фламенко…
– Ну да. А вы англичанка?
– Я русская.
– Надо же! Это интересно. Мне приходилось работать с русскими танцовщицами. А сейчас у меня мастер-класс в Лондоне. О Боже! Англичанки – вот они! – Соледад сильно втянула щеки и изобразила настолько отсутствующий взгляд, что маленькая Эльза залилась смехом. – Русские лучше, определенно лучше. Может быть, прогуляемся, скоротаем время? – неожиданно предложила она, и я, забыв о боли в колене, отправилась с Соледад и Эльзой бродить по парку.