– Еще бы! И Алиса склонна испытывать tendresse

– Ну, возможно, именно по этой причине. Такая красивая и одухотворенная девушка заслуживает гораздо большего, чем я могу ей дать. С другой стороны, леди Эстер… – Он прервал себя, глаза засветились смехом. – Что ты за негодница, Трикси! Ты вынуждаешь меня говорить такое, что, должно быть, звучит, словно я совершеннейший хлыщ!

– Ты имеешь в виду, – безжалостно произнесла Беатриса, – что леди Эстер слишком безжизненна, чтобы ей кто-нибудь нравился!

– Ничего подобного я не имею в виду. Она застенчива, но я не считаю ее безжизненной. В действительности я иногда подозреваю, что если бы ее без конца не отчитывали ее отец и весьма отвратительные сестры, она могла бы показать живое чувство юмора. Скажем просто, что у нее нет романтических склонностей! И поскольку меня вполне определенно можно считать вышедшим из романтичного возраста, я верю, что с помощью взаимной симпатии нам может быть достаточно комфортно вместе. Она сейчас в несчастливой ситуации, это дает мне смелость надеяться, что она может благожелательно отнестись к моему предложению.

Миссис Уэтерби издала презрительный звук, и даже ее флегматичный супруг моргнул. То, что он низко оценивал свои самые очевидные достоинства, было одной из сторон, которые так нравились ему в Гари, но это уже было слегка чересчур.

– Несомненно, – сухо произнес Уоррен. – Вполне могу пожелать тебе счастья уже сейчас, Гари, и я, конечно, надеюсь, так и будет. Не то, чтобы… Однако это не мое дело! Ты лучше знаешь, что тебе подойдет. Нельзя было ожидать, что миссис Уэтерби сможет заставить себя согласиться с этим высказыванием; но похоже, она осознала бесполезность дальнейших споров и, кроме предрекания беды, не сказала больше ничего, пока не осталась наедине с мужем. Тогда она высказала немало различных мыслей, что он перенес с большим терпением, не выражая протеста, пока она с горечью не сказала: