- Не знаю, - довольно резко парировала Чернышева, - никогда не ощущала на себе.

Марков усмехнулся. Циннер испуганно замахал руками.

- Конечно, нет. Я не это имел в виду. Такая красивая женщина, как вы, наверняка безо всяких сексуальных отклонений.

- Мне тоже так кажется, - холодно подтвердила полковник.

- Наша программа была рассчитана на десять лет. Мы начали ее разработку в восемьдесят первом. Она давала поначалу очень большой эффект, но после восемьдесят девятого года мы по разным причинам оборвали все связи и вынуждены были ликвидировать нашу группу.

- А руководство отдела эмигрировало в нашу страну, - добавил за Циннера генерал Марков.

- Я это уже поняла, - кивнула Чернышева. - Речь идет, очевидно, о восстановлении утерянных связей?

- Да, - ответил Марков, - всегда восхищаюсь твоим умением мгновенно понять ситуацию. Нам нужно восстановить утерянные связи.

Когда он переходил с ней на "ты", это означало высшую степень доверия. И одновременно высшую степень сложности.

- Искать гомосексуалистов, развратников и неудовлетворенных старых дам в коридорах власти, - пошутила Чернышева, - не очень приятная задача.

- Мы обязаны восстановить все связи, - упрямо сказал Марков. - У товарища Циннера есть необходимая документация. Придется выходить на самых необходимых нам людей. Независимо от их сексуальной ориентации. Чем она изощреннее, тем лучше. Агент будет более тесно привязан к нам. Но действовать придется самостоятельно, не рассчитывая на поддержку местной резидентуры КГБ. Мы не можем их задействовать. Сейчас стоит вопрос об общей реорганизации нашей агентуры в объединенной Германии. Руководство ПГУ уже отозвало из Бонна Шишкина. И сейчас по-новому организуется работа четвертого отдела.

- Разумеется, при этом мы должны учитывать мнение наших немецких товарищей, - подчеркнул он в заключение.