Зато Никос Ставракис интересовался. Ими. Точнее, ее сыном. Не было ни малейшего шанса, что он оставит их в покое.

Ее мозг лихорадочно искал выход, но в глубине души она знала, что все бесполезно. Ни закон, ни совесть, ни деньги – ничто не в силах остановить Никоса. Обладая властью, подкрепленной деньгами, и лишенный морали, он был сам себе бог и судья.

– Пожалуйста, – еле слышно прошептала Анна. – Никос, пожалуйста, верни мне моего сына, иначе я… я этого не переживу.

Он рассмеялся издевательским смехом:

– Сделай одолжение, потому что только так ты сможешь искупить свой грех.

Анна дернулась, как от пощечины.

– Ты ублюдок! Бессердечный, беспринципный…

– Бессердечный? – вдруг взревел Никос.

Недопитая чашка с чаем полетела в камин.

– Ты не знаешь значения этого слова, – бушевал он. – Ты и вообразить не можешь, что я почувствовал, когда решил, будто мой сын мертв! Что вы оба мертвы! Тебе неведомо, какие ужасы я представлял себе, когда вернулся из Нью-Йорка и обнаружил, что вы оба исчезли! Семь дней ждал требований похитителей, семь дней жил во все поглощающем страхе! И только когда я уже почти сошел с ума, ты соизволила дать мне весточку. Спустя семь дней ожидания самого худшего.

– А чего ты хотел? – закричала она. – Ты убил моего отца, твердо уверенный, что я об этом не узнаю! Ты… ты предал меня!

Лицо Никоса потемнело:

– Твой отец сделал свой выбор. Как и ты. Мой сын возвращается со мной.

– Пожалуйста! – Ее голос снова понизился. Слезы катились по щекам, но Анна их не замечала. – Ты не можешь забрать его! Я… я все еще кормлю его грудью. Ты ведь не хочешь оставить его сиротой?

Глаза Никоса вспыхнули, не предвещая ей ничего хорошего. Анна была готова прикусить себе язык. Из-за нее Никос еще ни разу не видел своего сына. Хуже того, он уже понял, что она успела дать ему имя, нарушив тем самым свое обещание.