Поскольку школа в Полдауне была небольшой и не могла принять всех учащихся, то в Городском совете выделили несколько комнат, чтобы учителя могли приводить туда своих учеников. Все приезжие ходили в школу вместе.

Мы жалели этих ребят, особенно их было очень жалко в день приезда. Они выглядели такими несчастными и покинутыми.

Гордон пошел в Городской совет, где их всех собрали, и вернулся с Триммеллами. Когда дети появились у нас, нянюшка Крэбтри первая приняла на себя заботу о них.

— Бедные крошки, — говорила она об эвакуированных. — Ведь не на пикник они уехали из дома. Ну что ж, они должны понять, какова жизнь, и чем быстрее, тем лучше. Я убила бы Гитлера.

И ей было в высшей степени неприятно, когда Чарли вернулся домой с синяками, в разорванном пиджаке и к тому же упрямо отказался объяснить свое поведение.

— Мы не хотим никаких неприятностей в доме. Ты должен вести себя хорошо, ты же не в трущобах.

Чарли молчал и глядел на нянюшку со скрытым презрением. Этот взгляд она замечала и прежде, и именно он вывел ее из терпения.

Думаю, она сильно сокрушалась, когда услышала, как Чарли получил свои шрамы.

Ей об этом рассказал Берт, с которым легче было общаться. В Ист-Полдауне мальчики набросились на него и стали издеваться. Они собирались бросить его в реку, зная, что он не умел так плавать, как они. Берту пришлось звать брата, и верный Чарли ворвался в толпу мальчишек, задал им взбучку и обратил в бегство, но те успели нанести некоторые раны этому благородному защитнику.

— Почему они мне не рассказали об этом, — спросила нянюшка Крэбтри, — вместо того, чтобы так смотреть на меня?

— Поведение детей не всегда понятно для нас.

После этого между нянюшкой и Чарли установилось перемирие. Нет, даже более того. Оба они были лондонцы. Оба знали столицу, и обоим были присущи хитрость и непоколебимая вера в то, что, будучи жителями самого великого города в мире, они могли лишь пожалеть тех, кто не пользовался такой привилегией.