— Они же мне жить спокойно не дадут!

— А ты их пошли, от меня, я тебе в завещании пропишу, какими именно словами. К тому же, они тебе не родственники, ты можешь с ними не общаться.

Я улыбнулась и подлила ей ещё чаю. А Фая рукой, сверкающей громоздкими перстнями, указала на вазочку с конфетами.

— Там моих любимых не осталось? — И тут же заворчала. — Конечно же, нет! Они специально их все выбрали, мне назло!

Конфеты я ей подала, сама за стол присела и придвинула к себе чашку.

— За что ты их так не любишь?

— А за что мне их любить? Только и ждут, когда я, наконец, им квартиру освобожу. — Покачала головой. — Вот уж оставил мне Игорюша наследство, ничего не скажешь. У них, между прочим, своя мамаша имеется, вот пусть она им наследство и оставляет. Двушку свою в хрущёвке. А Игорюша ко мне с одной бритвой и комплектом белья перебрался. Я Тосе так и сказала после его смерти — ничего не выбрасывай из его вещей. Всё в наследство передам деткам его. Опись сделаю… или как там это называется? — Я пожала плечами, а Фая безразлично махнула рукой. — Ладно, не важно. В общем, всё верну по месту бывшей прописки.

— А мне бриллианты? — уточнила я с усмешкой, а тётка кивнула и мне в тон проговорила:

— А тебе бриллианты. Кому ещё? Ты у меня одна радость. — И тут же крикнула в сторону кухни зычным не по возрасту голосом: — Тося, чай остыл! Ты же знаешь, что я люблю только горячий чай! Я тебя зарплаты лишу!

Тося, в миру Анастасия Григорьевна Пращук, появилась в комнате, хозяйку недовольным взглядом наградила и хлопнула на стол горячий чайник.

— Тося, скатерть же!.. — закатила глаза Фая и сжала маленькие кулачки, которые вкупе с обилием перстней могли, при желании, превратиться в смертельное оружие.

— Ника, ты ей хоть скажи, чтобы не доводила меня! — взмолилась Анастасия Григорьевна, а я рассмеялась и прикрикнула на них: