Женя проснулась от дикого шума. Неподалеку кто-то явно работал дрелью.

– Чёрт возьми, – выругалась она, зарываясь глубже в одеяло, – Уроды.

Теперь она поняла, чем отличаются московские гостиницы от таганрогских. Даже в обычной, больше похоже похожей на общежитие, «Молодежной», никто бы не посмел проводить ремонт в восемь утра. Самое удивительное, что сайт гостиницы «Таганрог» обещал самый высокий уровень обслуживания и комфортабельные номера. На проверку, класс обслуживания заключался в хамоватой дежурной и не самом свежем постельном белье. А комфортабельность – в виде отсутствия в номере даже обычного стакана.

Женя еще полежала немного, поглаживая живот и прислушиваясь к собственным ощущениям. Она знала, конечно, что ребенку еще рано начинать шевелиться, но ничего не могла с собой поделать.

Она вспомнила, как два года назад шла с Лизой по набережной и ловила себя на мысли, что банально завидует ей.

На часах уже было около одиннадцати, а разговор всё не клеился. Лиза и Женя старательно избегали упоминания о Лёке, словно забыв, что именно её хотели обсудить на этой прогулке.

– Мы тогда были настолько свободными, что аж дух захватывало, – рассказывала Женя, пытливо ощупывая взглядом легкую рябь залива и огни порта вдалеке, – После занятий убегали сюда, бродили прямо в джинсах вдоль линии прибоя, и спорили до колик. Вы же знаете – в двадцать лет каждый из нас считает себя самым умным, опытным и знающим. И, самое удивительное, это никогда не мешало дружбе. Мы искренне верили, что наша дружба – это навсегда.

– Но ведь так и вышло, – заметила Лиза, – С Кристиной вы до сих пор дружите.

– Разве это дружба? – горько улыбнулась Женя. – Мы встретились после долгой разлуки, большая часть нашей сознательной жизни прошла вдали друг от друга. И… Мы разговариваем, по-прежнему тепло друг к другу относимся, но мы другие теперь. Дружили те, старые, Женька и Кристя. А Евгения и Кристина подружиться еще не успели – слишком мало мы друг друга знаем.