— Дорогая, тебе нужно забыть о прошлом. Нельзя так себя мучить. Не все мужчины похожи на твоего отца. Он был больным человеком, потому что только очень больной человек мог так жестоко обращаться со своим ребенком и женой. — Лоррейн взяла в руки ледяные ладони Леоры, сжала их, чтобы остановить нервную дрожь, появившуюся каких-нибудь несколько мгновений назад.

Леора опустила глаза на стиснувшие ее ладони теплые пальцы. Руки Лоррейн всегда были рядом, готовые прийти на помощь, поддержать, указать верный путь, залечить раны — физические ли, душевные…

— Я стараюсь. Возможно, мне не все так быстро удается, как Каприс или Силк. Возможно, к концу моего самостоятельного года меня не будет поджидать жених, но все-таки я уже далеко не так бесхребетна, как раньше.

Лоррейн нахмурилась.

— Я никогда не считала тебя бесхребетной, дорогая, — искренне огорченная, возразила она. — Просто я хотела, чтобы ты реально оценила свои возможности.

Леора глубоко вздохнула.

— Я знаю, мама. Это моя с-соб-собствен-ная оценка. П-причем верная. — Тревога на лице матери расстроила ее, как и возвращение заикания, на борьбу с которым она потратила столько лет.

— Дорогая моя, возвращайся домой. Я так без тебя скучаю. И папа тоже. Эта моя идея лишить вас на целый год родного гнезда с самого начала была дикой. Я не хочу, чтобы моя девочка пострадала.

Леору встревожило напряжение в голосе матери. Казалось, истоки его коренились значительно глубже, чем в естественном беспокойстве о ее будущем.

— В чем дело, мама?

Лоррейн усилием воли изобразила безразличие, от которого была далека.

— Да ни в чем, дорогая. Просто все идет не совсем так, как я надеялась. Сначала Силк выходит замуж безо всякого предупреждения, потом Каприс возвращается из Хьюстона домой совершенно убитая свалившимся на нее несчастьем, а потом это ее поспешное замужество…